Раньше актёры и музыканты ходили по телевизионным шоу, чтобы продвигать свои новые проекты.
Сейчас же достаточно пролистать пару лент в TikTok или Instagram, чтобы наткнуться на них в одном из множества программ, созданных для социальных платформ. Индустрия развлечений изменилась: ток‑шоу стали быстрее, креативнее и заточены под вертикальные экраны. SubwayTakes Карима Рахмы предлагает знаменитостям высказать своё мнение — будь то непопулярное суждение или глубоко личная теория. Например, Хавьер Бардем во время своего появления в шоу заявил: «Хард‑рок и метал — лучшие музыкальные жанры из всех, с лучшими фанатами и лучшей аудиторией». Снятая в нью‑йоркском метро программа набрала 750 миллионов просмотров примерно за 760 эпизодов с момента запуска. Шоу вошло в историю, став первой программой соцсетей, получившей номинацию на премию Эмми в категории «Лучший короткометражный юмористический, драматический или развлекательный сериал». Вопрос «Итак, какое у тебя мнение?» открывает каждую передачу.
Гости сначала отвечают одной фразой, и прежде чем успеть объяснить причину, ведущий Карим Рахма в пиджаке и очках должен решить, «на 100% согласен» он или «на 100% не согласен» с этим мнением. Единственный раз, когда он отказался выбирать, случился, когда Зоран Мамдани заявил: «Я должен быть мэром» — интервью было записано до того, как Мамдани победил на выборах мэра Нью‑Йорка. «Что ты собираешься делать с ценой латте матча?» — спросил Рахма, взвешивая утверждение о праве на мэрство. Мамдани ответил: «На 100% не уверен». Эпизод собрал почти семь миллионов просмотров в TikTok, где у шоу 1,5 миллиона подписчиков. Ещё 1,1 миллиона подписчиков у канала на YouTube и 2,3 миллиона — в Instagram.
Карим Рахма — 40‑летний журналист, комик, актёр и создатель контента. Родился в Каире, вырос в пригороде Миннеаполиса, затем в 26 лет переехал в Нью‑Йорк. Там он работал в маркетинге в Vice и The New York Times. Но в 33 года он уволился с работы, чтобы стать комиком, и потерпел неудачу. Затем он пытался запустить подкаст‑компанию и снова провалился. После этого он вложил сбережения в профессиональную камеру и оборудование и создал своё первое шоу для соцсетей — Keep the Meter Running. Концепция была проста: он садился в такси, давал счётчику работать и разговаривал с водителем, пока тот вёз его к любимым местам в Нью‑Йорке. Это оказалось очень дорого и тоже не принесло успеха. С почти пустым кошельком он придумал идею снимать в метро: это стоило лишь цену проезда, а обстановка давала и аудиторию, и потенциальных гостей. Бинго. «Я купил всё это в кредитной карте. Сказал: „Ноль процентов на год. Если не сработает, я всегда смогу продать это“», — рассказывал он в интервью отраслевому изданию.
Формат шоу удивительно прост, и в этом во многом кроется его успех. Эпизоды короткие, разговоры несценарные, и Рахма никогда не знает, что скажет гость. Репетиций нет: он просто садится в поезд и съёмочная группа начинает запись. «Иногда приходится ждать, пока освободятся места. Иногда кто‑то спит в углу, и я не хочу его тревожить. Иногда сесть нельзя — битком, иногда поезд задерживается. Мы не получаем особого обращения», — объяснял Рахма. В производстве, кроме операторов, участвует телохранитель, в основном чтобы защищать более известных гостей. Первой знаменитостью в шоу стала актриса Оливия Уайльд. Её горячее мнение: «Хорошим певцам не следует петь в караоке». Актёр Остин Батлер заявил: «Смущение — недоисследованная эмоция». «Идея в том, что смущение часто удерживает нас от проб новых вещей или от выражения себя, страх смущения, страх социального осуждения», — объяснил он на SubwayTakes.
Розалия высказала два мнения: «Слушать музыку на низкой громкости — приносит неудачу» и «Мы не были созданы, чтобы так много и так легко видеть себя». «В природе нет идеальных зеркал», — пояснила она вторую мысль. Мэтт Дэймон утверждал, что «вода недооценена», что созвучно его общественной деятельности: он соосновал некоммерческую организацию, занимающуюся проблемой чистой воды в мире. Но у Рахмы ещё не было гостя из числа его самых заветных: «Мой идеальный гость — Бен Аффлек, живой. Думаю, он самый недооценённый актёр, сценарист, продюсер и режиссёр всех времён», — говорил он в другом интервью.
«Я называю это самым изысканным шоу о самых глупых темах… это должно быть весело, но изысканно. Я не хочу быть журналистом. Я хочу быть развлечением. Я просто хочу развлекать. Это моя единственная цель в жизни: развлекать», — говорил Рахма в интервью отраслевому изданию. О номинации на Эмми он добавил: «Тот факт, что оригинальное независимое шоу, созданное в интернете и выросшее через YouTube, без традиционного стримера, получило признание наряду с лучшими телевизионными проектами — это веха для всего сообщества создателей — та, что, надеемся, ещё шире откроет двери в будущем». Он будет соревноваться в своей категории с несколькими цифровыми проектами, в том числе с программами, связанными с крупными телеканалами и стриминговыми платформами. «Я не подавал заявки ни на какие Webby в этом году и в прошлом; с Webby я покончил», — говорил он, имея в виду награды, часто называемые «Оскарами интернета».
«Я в индустрии развлечений. Я не создатель контента в привычном смысле, я не инфлюэнсер, я — шоумен. Я создатель шоу, продюсер шоу, сценарист шоу, артист шоу», — добавил он. И в этом он во многом прав. Несмотря на частое участие звёзд первой величины, Рахма сам стал некой знаменитостью, по крайней мере в нью‑йоркском метро. «Я на самом деле надеваю очки как маскировку. Сначала думал: „Если надену очки, могу быть простым прохожим, когда мне захочется“. Но, думаю, причёска выдаёт меня, и, может быть, голос. У меня плоскостопие, и я хожу как‑то странно. […] Но люди определённо узнают меня в метро, и честно говоря, мне это не мешает», — рассказывал он в интервью.
«Для меня YouTube — это ТВ», — говорил он, добавляя, что причина популярности шоу в том, что оно кажется настоящим, потому что такое и есть. «Мы ничего не блокируем, люди всё время проходят через кадр. Люди вмешиваются в съёмку. Люди разговаривают с нами во время записи. Это снимается перед живой аудиторией. Иногда эта аудитория едет на работу. Иногда забирает детей из школы, но они смотрят». Он добавил: «В мире развлечений, где всё кажется искусственным или глянцевым, это суперреально, но при этом с высоким производственным качеством. Мы используем профессиональные кинокамеры, профессиональную звуковую аппаратуру и имеем профессиональный процесс при букинге, постпродакшне, препродакшне — во всём».
Рахма также видит ценность в том, что его шоу живёт в соцсетях, потому что оно доступно всем, в том числе и его семье в Египте. «У них нет HBO или Hulu или Peacock», — говорил он. «Всё, что делает телевидение, я собираюсь делать. Просто делать это по‑новому и интересно», — сказал человек, которого некоторые уже называют интернет‑ответом Джимми Фэллона, Джеймса Кордена или Джимми Киммела.